Блоги / История

5:07 / 22.04.16
Из жизни курсантов Челябинского автомобильного училища шестидесятых годов прошлого века

Я, Черкашин Анатолий Петрович, из семьи военнослужащего. Мой отец – участник трёх войн: войны против белофинов, войны против немецких захватчиков и войны против японских милитаристов. Моя мама в 1941 году ушла добровольцем на фронт и воевала вплоть до 1944 года, когда была демобилизована по причине предстоящего моего рождения. В 1961 году я окончил десятилетку и поступил работать на Ижевский металлургический завод в качестве токаря механического цеха. В 1962 году по комсомольскому призыву меня направили для сдачи вступительных экзаменов в Челябинское Автомобильное Училище (ЧВАУ), в которое я и поступил.

unnamed.jpg

Анатолий Черкашин / Фото из архива А. Черкашина


Вместе с нами, гражданскими сдавали экзамены и действующие военнослужащие срочной и сверхсрочной службы. Уже действующих военнослужащих назначили ещё в среде абитуриентов командирами отделений, заместителями командиров взводов и старшинами рот. В том году набирали курсантов в две роты: в мою – третью и в шестую. Командиром моей роты был майор Гнилицкий, командиром взвода – капитан Рыжков Иван Ефремович. А батей – начальником училища был генерал-майор Нестеренко. С момента заседания мандатной комиссии, где было объявлено о зачислении меня в училище, и до начала учебного года нашу роту бросили на строительство автодрома. Где мы и занимались строительством препятствий на различных упражнениях для автомобилей и гусеничных машин. Перед началом учебного года состоялось торжественное принятие присяги.

К слову сказать, в то время не было принято родителям присутствовать на принятии присяги. Причиной тому видимо служил низкий уровень жизни в целом по стране. У многих просто не было денег для посещения своих детей. После принятия присяги был объявлен выходной, и нам разрешили выход в город для ознакомления с Челябинском, изъяв у нас паспорта и выдав в обмен солдатские книжки. Воспользовавшись случаем я пошёл на центральный телеграф и позвонил домой в первый раз с момента отъезда. А так нам предоставлялась возможность посылать родным бесплатные письма, на которых вместо марки ставился треугольный штамп с надписью: «Воинское письмо бесплатно». Конверты для писем мы приобретали сами.


 


Перед принятием присяги нас обмундировали по полной форме и за каждым закрепили личное оружие.

Несколько слов о форме. Нам выдали хлопчатобумажные гимнастёрку, брюки галифе, пилотку и кожаный ремень. Сапоги повседневные были юфтевые. Это была повседневная форма одежды. Парадная форма у нас в то время состояла из закрытого мундира защитного цвета со стоящим и застёгивающимся на два крючка воротником, синих брюк-галифе, в отличие от офицеров без кантов, и фуражки со звездой. Ремень к кителю использовался тот же, что и для повседневной формы. Однако сапоги нам, в отличии от солдат срочной службы, к парадной форме выдавались хромовые. Шинель использовалась как для повседневной, так и для парадной формы. При этом шинель курсантская отличалась от солдатской наличием в разрезе подола четырёх пуговиц, у солдатской шинели их было три, и качеством сукна. На курсантской шинели сукно было мягче и более тёмного цвета. К зимней форме нам полагалась шапка с верхом из овчины.

Шинель летом в полевых условиях и при заступлении в караул носилась в виде скатки через левое плечо. Скатка применялась в виду того, что у нас были не рюкзаки, как сейчас, а вещмешки. На вещмешках не было по бокам никаких ремешков для шинели. В мешке у нас имелся комплект нижнего белья, портянки, туалетные принадлежности, материал для подшивки подворотничков, котелок, фляжка, ложка и пачка патронов – «НЗ». Кроме того, в мешке имелся индивидуальный перевязочный пакет и хим. аптечка в зелёного цвета футляре из жести.

В качестве личного оружия нам закрепили: старшине и сержантам – пистолет Макарова – ПМ, курсантам автомат Калашникова – АК-47. Для полевых условий выдавали снаряжение - полевой ремень с двумя разгрузочными лямками. На этот ремень надевались: подсумок для трёх магазинов, гранатная сумка, фляжка и металлические ножны от штыка. Кроме того, нам был положен противогаз. Никаких ОЗК тогда еще не выдавали, их мы увидели только на занятиях по ОМП (оружие массового поражения). Сейчас эти занятия имеют аббревиатуру ЗОМП. Кроме всего этого для занятий на технике нам выдавали комбинизоны.

В качестве нижнего белья мы получали: летом трусы и майки, весной и осенью белые рубашки и кальсоны, зимой эти же рубашки и кальсоны и ещё такой же комплект тёплого белья. Портянки были: хлопчатобумажные летние, к ним – байковые зимние и суконные шинельного цвета, выдавались только в сильные морозы. Перчатки курсантам полагались шерстяные вязаные пятипалые. Трёхпалые байковые выдавались только на период зимних месячных лагерей. Для полевых условий выдавалась телогрейка защитного цвета, которую для строевых занятий в поле одевали под шинель, а при занятиях на технике телогрейка одевалась без шинели.

is1.jpg

Челябинское Автомобильное Училище (ЧВАУ) / Фото: www1.susu.ac.ru


Следует отметить, что погоны у нас были одного цвета: для полевой, повседневной и парадной формы. Касок нам, по непонятной мне причине, не выдавалось.

Далее требуется несколько слов добавить о распорядке дня. Первоначально мы ночью спали семь часов, так как был обязателен, ещё введённый Министром Обороны Маршалом Советского Союза Жуковым Г.К. послеобеденный часовой сон (мёртвый час). Многим из нас – молодых людей это было невыносимым. Однако вскоре, произошло введение новых общевоинских уставов, и мы в 1962 году перешли на восьмичасовой ночной сон. Занятия проводились шестичасовые по 45 минут, что характерно для школ и техникумов. После обеда мы направлялись на трёхчасовую самоподготовку под руководством командиров взводов. При старых уставах в караул можно было направлять через сутки отдыха, сейчас это возможно только через двое суток. Последнему мы были несказанно рады, так как по окончании училища и до получения приказа о присвоении лейтенантских погон, это что-то около месяца, полагались «лейтенантские караулы» и пошляться по городу в случае «через день под ремень» просто не оставалось времени.

Занятия проводились в учебных корпусах. Проводили занятия преподаватели учебных циклов, кафедр тогда в средних училищах не было. В нашем училище были циклы:
  • общенаучных дисциплин (основы высшей математики, физики, черчения, иностранного языка)
  • истории партии и партийно-политической работы
  • тактики (общая тактика, ОМП, военная топография, военная география и военное искусство, инженерная подготовка и связь)
  • устройства машин (двигатели, автомобили, гусеничные машины и тракторы)
  • эксплуатации и ремонта (эксплуатация автомобилей и гусеничных машин, правила дорожного движения, вождение машин, техническое обслуживание армейских машин, ремонт)
А занятия по изучению воинских уставов, по физической и строевой подготовке, по огневой подготовке проводились командиром роты и командирами взводов. В ходе обучения приходилось проходить практику. Так при обучении партполитработе мы выступали в качестве руководителей политзанятий в действующих частях. Я, в частности, проводил политзанятия в челябинском конвойном полку.

Перед окончанием первого курса мы проходили войсковую практику в должностях заместителей командиров взводов. Лично я со своим однокашником Вадимом Хазовым проходили войсковую практику в городе Куйбышеве, в окружном батальоне связи, который готовился к развёртыванию в полк. Мы проходили практику в учебных взводах по подготовке молодых солдат. Вместе с ними выезжали на стрельбы в Тоцкие лагеря. Батальон в это время получал новую технику. По железной дороге прибыли два кабелеукладчика – машины АТ-Л с колёсными прицепами. Командир батальона вызвал нас и объяснил, что в батальоне нет специалистов по гусеничным машинам. А поступившую технику требуется на тридцатиградусном морозе завести, снять с платформ и перегнать в часть. Нам выделили взвод солдат. Но прибыв на станцию, мы осмотрели машины, обнаружили, что двигатели заправлены антифризом, а аккумуляторы заряжены. После разогрева двигателей подогревателями, мы при помощи солдат раскрепили машины и согнали их через рампу с платформ. После чего технику благополучно перегнали на территорию части. Несмотря на то, что у нас ещё не было удостоверений механиков-водителей, командир батальона приказал нам по территории части провести обкатку машин и перегнать их за город, на территорию, где в поле под охраной караула стояла техника длительного хранения. Эту задачу мы успешно выполнили.

Так же нам довелось в начале второго курса проходить ремонтную практику. Практику проходили на ремонтных предприятиях военного округа. Я и группа товарищей из нашего взвода работали в качестве механиков на трактороремонтной базе, проводившей капитальный ремонт машин для Советской Армии и находившейся где-то на реке Уй в Челябинской области. Необходимо так же отметить, что дважды за учебный год мы занимались по учебной программе, выезжая на месяц в лагеря. Таким образом проводились летний и зимний лагерные сборы. Их проводили в учебном центре Бишкиль, располагавшемся в пятидесяти километров от училища. Добирались туда мы электричкой до железнодорожной платформы, затем совершали пятикилометровый переход до учебного городка.

Летом мы проживали в палатках, а зимой, когда морозы подбирались к 35 – 40 градусам, проживали в ротных землянках, имевших двускатную крышу над вырытым в земле котлованом. В землянке была одна входная дверь с тамбуром. Рядом со входом размещался дневальный и стояла огромная, сделанная из двухсотлитровой бочки печь, которую топили круглые сутки.

Во время лагерного сбора мы проходили тактику, топографию – ориентирование на местности, устанавливали и снимали минные поля, проводились занятия по связи и много времени уделялось огневой подготовке. Ставилась задача: желаешь быть отличником, заработай разряд по стрельбе. Особенно мне памятны занятия по тактике.

Так в зимнем лагере мы при отработке темы «Взвод в обороне» практически отрабатывали учебный вопрос «Отражение атаки танков противника». Мы находились в траншеях полного профиля. На нас наступали два объекта гусеничной бронетанковой техники: плавающий танк ПТ-76 и самоходная артиллерийская установка ИСУ-152. Управляли этими машинами два брата. Оба старшины сверхсрочной службы, фронтовики. В качестве противотанковых гранат нам выдали деревянные болванки, на которые для веса были надеты обрезки водопроводных труб – рубашка для веса. Надо сказать, что у ИСУ-152 в башне огромнейший люк для удобства загрузки боеприпасов.

Несмотря на тридцатиградусный мороз внутри машины очень тепло от двигателя. Механик-водитель был в шинели и танкошлёме. Ему было жарко, и он открыл верхний люк. Заметив это, мы договорились бросать гранаты не под гусеницы и не по моторному отсеку, а через люк в башню. Одна из гранат попала старшине прямо в голову. Он поставил машину на первую передачу, рычаги управления выставил в положение замедленной передачи и с ломиком выскочил в траншею на нас. Мы еле уговорили старшину догонять уходящую самоходку, разъяснив ему, что по глубокому снегу этого нельзя будет кому-либо сделать, и машина уйдёт по заданной траектории. Но этот инцидент научил нас тому, что танк – машина, которую не надо бояться, а требуется всё взвесить и уничтожить её, а бояться необходимо танкиста, действия которого иногда могут быть непредсказуемыми. В последующем, уже когда я занимал должность командира роты, в войсках стали практиковать обкатку солдат танками.

На учебно-методическом занятии для офицеров полка, я со своей авторотой на полковом стадионе показал, как правильно ложиться под танк, пропускать его над собой и потом поражать гранатой в моторную часть. Солдаты роты были очень горды тем, что мы - «шоферюги» послужили примером для всего офицерского состава полка.

При проведении с нами занятий на зимних квартирах мы в совершенстве изучили устройство имеющихся тогда на вооружении Армии автомобилей: ГАЗ-63, ЗИЛ-157, КрАЗ-214, МАЗ-200 и МАЗ-500, МАЗ-537 и БелАЗ; а также гусеничных машин: трактора С-100, гусеничных артиллерийских тягачей АТ-Л, АТС-712, АТ-Т, нас ознакомили с АТ-П.

На занятиях по эксплуатации мы выполняли все работы по номерным и сезонным техническим обслуживаниям. На занятиях по ремонту нас учили разбирать и собирать все двигатели стоявших в ту пору на вооружении машин и выполнять работы на станках и гаражном оборудовании. В итоге мы умели выполнить все работы по капитальному ремонту машин и получили практические навыки по работе на слесарном оборудовании, на станках: токарном, фрезерном, шлифовальном; мы получили навыки в ковке металла, в проведении газосварочных и электросварочных работ.

В процессе летнего лагерного сбора в 1963 году мы сдали экзамены ГАИ и получили удостоверения шофёра-профессионала. По возвращению из летних лагерей в училище, согласно действовавших тогда уставов проводилась «Торжественная Зоря», на проведение которой допускались семьи офицерского состава и приглашались представители местных органов власти и партийного аппарата. Училище выстраивалось на стадионе, начальник училища подводил итоги. Курсанты проходили торжественным маршем перед трибуной, курсантские коробки занимали снова свои места в строю училища. Начальник подавал команду: «Оркестр, играй Зорю». После исполнения которой состоялся фейерверк. Всё это выглядело очень торжественно, и вызывало восторг у населения.

Кроме того, по плану начальника гарнизона, им являлся командир челябинского корпуса, тогда в Советской Армии существовали такие оперативно-тактические соединения войск, обычно летом, мы участвовали в прогулках по городу. Прогулками назывались передвижения частей в парадной форме, но без оружия и под оркестр по территории населённых пунктов, в которых войска дислоцировались. Когда играл оркестр, мы двигались парадным шагом, а когда очередной марш проигрывался, мы переходили на походный шаг, и каждая рота передвигалась под свою строевую песню. Конечно же мы оповещали об этом мероприятии своих знакомых подруг. Жители города высыпали на улицы, по которым проводилась прогулка и приветствовали нас. Проведение таких прогулок способствовало установлению тёплых отношений между военными и местными жителями.

В плане профессиональной подготовки с нами проводились экскурсии на заводы. Так мы посещали Челябинский тракторный завод, Челябинский завод автомобильных прицепов и новый, только что возведённый, Челябинский трубопрокатный завод. Кроме этого нас направляли для выполнения государственного задания: мы в начале второго курса направлялись на сборку автомобилей и моторов на Завод имени Лихачёва. Где мы месяц работали на главном конвейере и в цехе Мотор, помогая тем самым предприятию выполнять государственный план, который ЗИЛу было достаточно сложно выполнить.

При работе на заводе, за счёт предприятия, нам организовывали экскурсии на Московский шинный завод, нам показывали Кремль, ВДНХ и водили по всем московским музеям. К слову сказать, мы выполняли ряд задач в интересах народного хозяйства страны, не предусмотренных учебными планами и программой.






Осенью 1964 года меня откомандировали в составе сводного автомобильного взвода – двадцать человек отличников учёбы из состава третьей и шестой рот на уборку урожая в Челябинской области, в Варненский район. В стране в ту пору был голод. Населению не хватало продуктов. По утрам в курсантскую столовую прибывали заместители начальника училища по политической части и по тылу и просили нас отказаться на один день от белого или чёрного хлеба в пользу рабочих того или иного завода. Мы – дети фронтовиков очень переживали за страну и за наш народ. Знали, что безопасность Родины зависит от экономического потенциала, и пытались чем могли помогать рабочему классу.

Так вот поэтому мы с огромнейшим энтузиазмом и желанием убыли для выполнения этого правительственного задания. По прибытию в Варну, нам вручили новенькие, даже не обкатанные автомобили УралЗис-355М. Мы на этих машинах нарастили борта и уплотнили кузова. Хлеб мы возили из совхоза Комсомольский в Варну, тогда там ещё был элеватор. Подчинялся наш взвод непосредственно первому секретарю варненского райкома партии. По истечении месячного срока первый секретарь приехал к нам и поставил задачу срочно доставить в Магнитогорск картошку. В городе на овощебазе совершенно отсутствовали овощи, была опасность остановки металлургического завода.

Мы рано утром, позавтракав, а кушали мы в совхозной столовой, перечислив в бухгалтерию деньги, убыли на загрузку. В каждую машину загрузили по три тонны картофеля. После чего выехали по полевым дорогам, чтобы добраться кратчайшим путём до Магнитогорска. Интересно, что в тех местах, недалеко от границы с Казахстаном, встречаются солончаки. Причём самыми топкими местами являются вершины холмов. Так вот на одной из вершин головная машина села по оси. Попробовали её вытащить другой машиной, и та села. Пришлось срочно разгружать обе машины, боясь потерять хотя бы одну картофелину, и вытаскивать обе машины гусеничным трактором. Благо, что километрах в полутора-двух был полевой стан, и мы по огням обнаружили гусеничный трактор.

Взяв на полевом стане брёвна, мы на разгруженных машинах брёвнами выжали вверх мосты, иначе бы в солончаке трактор оборвал их вместе с рессорами, вытащили оба автомобиля. После чего загрузили машины обратно и двинулись в путь. Местные жители объяснили нам, что холмы впредь штурмовать в лоб нельзя, а надо их объезжать по периметру подошвы холма. Таким образом мы потеряли порядка трёх часов. Уже смеркалось, а мы с утра ничего не ели, никаких сухих пайков нам никто не выдавал. Благо среди нас были умудрённые опытом товарищи. По-моему, Николай Буруль, сам родом из сельской местности на Донбассе, предложил каждому заложить в карманы выпускного коллектора двигателя по картофелине и запекать их. В двигателе ЗИС-5, который применялся на наших машинах, таким образом можно было приготовить одновременно пять картофелин. За три часа картофель был готов.

Под утро мы прибыли в Магнитогорск. На въезде нас встретили работники ГАИ, сопроводили до овощебазы. Там нас ждали для разгрузки рабочие – студентки из Челябинского пединститута, выметшие предварительно до «зеркального блеска» асфальт во дворе базы. Они проходили в Магнитогорске педагогическую практику. Мы к ним подъехали, посоветовали рассовать по карманам их пальтишек по несколько картофелин, так как в общежитии у них ничего съестного не было, и к рассвету наши машины были выгружены. После разгрузки мы выстраивали машины в колонну на прилегающей к базе улице переезжая через трамвайные пути. В одну из машин врезался трамвай, вагоновожатая задумалась и не заметила запрещающий сигнал светофора. Кузов машины был разбит, рама повреждена. Мы немедленно в ГАИ составили акт технического состояния, машина была признана подлежащей списанию. Это позволило нам, по возвращению в Варну передать технику в автохозяйство без каких-либо претензий к нам. Рассчитавшись с автохозяйством, мы отбыли в училище, так как срок нашей командировки истёк.

В ноябре 1964 года мне в составе группы из семи отличников учёбы, пришлось участвовать в выполнении ещё одного правительственного задания. Это была командировка на автозавод УралАЗ.

 Армия ещё ощущала последствия проведённого в 1957 году сокращения численности ВС СССР на 1 млн. 200 тыс. человек. На заводе не было младших военпредов, а новый автомобиль Урал-375Д, получивший новые коробку передач, раздаточную коробку и сцепление был довольно сырым. Руководством Министерства обороны было принято решение осуществлять сто процентную проверку пробегом всех машин, поставляемых в войска. Для этого требовалось существенно увеличить штат сотрудников военной приёмки, на что требовалось время. Да и в конце года военная приёмка, забраковав массу машин, косвенно создавала препятствия в выполнении государственного плана.

Поэтому то мы и были направлены на завод. Следует отметить, что мы себя уже считали почти готовыми офицерами, были самостоятельными. Поэтому в командировку нас отправили без старших товарищей. С этой задачей мы справились успешно, и без нареканий в наш адрес вернулись перед новым годом в училище. Последующая учёба шла по плану вплоть до сдачи Государственного экзамена.

Особенно памятен нам Парад, посвящённый двадцатой годовщине победы в Великой Отечественной Войне. До этого праздник парадом после 1945 года не отмечался. На параде мы участвовали в Свердловске – центре Урала, перед парадом нам всем вручили медали «20 лет победы в Великой Отечественной Войне».

Теперь видимо настала пора сказать несколько слов о проводимой среди нас культурно-просветительской и воспитательной работе. Командование училища, по договорённости с местными властями периодически организованно выводило нас в театры. В Челябинске были два театра: оперы и балета и драматический. Нас организованно приводили на спектакли. В виду того, что мы приходили без билетов, нас размещали на балконе или на галёрке стоя. Мы в течении первого акта высматривали свободные места желательно, что бы рядом оказались молодые девушки.

Таким образом я познакомился со своей будущей женой, которая была студенткой культурно-просветительного училища. Их – студентов в плане профориентации так же приводили на спектакли, но для них выделялись сидячие места. Познакомившись с ней, я продолжил дружбу в последующие годы и зимой, на выпускном курсе женился на ней. С тех пор мы уже прожили вместе более пятидесяти одного года, она служила мне и Родине настоящей боевой подругой офицера и матерью офицера-моего сына-полковника и прекрасной дочери.





В процессе занятий нам прививалось чувство ответственности за судьбу нашей Родины – первого государства, которое ставило перед собой задачу сохранения мира на Земле, поддержки среди жителей планеты идей равенства, свободы и братства народов.

Из жизни родителей и из кинофильмов мы видели потребность патриотов быть в рядах партии. Да и старшие товарищи объясняли нам, что уже с должности командира роты офицер должен быть членом КПСС. Поэтому уже со второго курса нас принимали кандидатами в члены партии. А по истечении года нас принимали в члены партии.

Правда в семье не без урода. В процессе проведения занятий выявилось, что один из сокурсников глубоко убеждён в том, что только при капитализме возможно свободное развитие личности, утверждал, что победа СССР в Великой Отечественной Войне принесло только горе нашему народу, и высказывал мысли о необходимости свержения народной власти.

Этого курсанта не стали переубеждать, не отдали под суд, а откомандировали для прохождения дальнейшей службы в качестве военного строителя на возводимую в глухой тайге самую дальнюю ракетную площадку.

Кроме того, в нашей среде обнаружился один воришка. Мы все одобрительно отнеслись к отданию его под суд военного трибунала.

Теперь несколько слов следует добавить о наших бытовых условиях. Спали мы в общей казарме (никаких кубриков тогда не было) на двух ярусных кроватях, как и солдаты срочной службы. Правда курсантам были положены шерстяные одеяла, а солдатам – байковые.

Столовая у нас была общей как для курсантов, так и для солдат роты обеспечения учебного процесса. За столами сидели по 10 человек. Получали продукты и расставляли по столам бачки с первым и вторым блюдами третьи дневальные по роте. Они же и протирали столы. Ложки и вилки хранились у дежурного по роте и приносились на столы дневальным.

Курсанты так же обеспечивались денежным довольствием: на первом курсе нам выдавали по 8 рублей, отличникам доплачивали ещё 10 рублей. На втором и третьем курсах нам полагалось по 10 рублей в месяц и столько же – за отличные показатели в учёбе. Этих денег было вполне достаточно, для покупки туалетных принадлежностей и можно ещё было сходить в увольнение, пригласить девушку в кино, сводить её в кафе. В ту пору даже можно было за три рубля пообедать в ресторане.

Курсантам полагался отпуск. По окончании каждого курса, мы каждое лето имели возможность съездить к родителям. Общая продолжительность отпуска не превышала 30 суток. Отстающие курсанты за время отпуска исправляли свои недоработки в учёбе. Правда при обучении на втором курсе состоялся приказ Министра Обороны, разрешающий во время зимних каникул отличникам учёбы выезжать отпуск домой к родителям или к жёнам. Общая продолжительность такого отпуска не должна была превышать 10 суток.

Так что я как отличник имел по два отпуска в году. Правда все поездки домой оплачивались за наш счёт.

Перед сдачей Государственного экзамена с нас сняли мерки и приступили к пошиву офицерского обмундирования. На первой примерке я обнаружил, что для меня готовиться морской китель. Пришлось обратиться к командиру роты, напомнить ему, что я - отличник, имею право выбора, и мне заменили китель на общевойсковой.

На Государственном экзамене, мы сдавали историю партии, специальную, огневую и физическую подготовку.

Решением Государственной комиссии нам было присвоено воинское звание «лейтенант» с вручением диплома общегосударственного образца техника-механика.

При распределении двадцать выпускников были направлены в Ленинградские высшие военно-морские классы, где после обучения по годичной программе лоции и навигации их направили командирами принимаемых тогда на Флоте ракетных катеров. Для этого морякам требовались специалисты по силовым установкам, а двигатели на этих катерах применялись аналогичные изученным нами в училище.

Около двенадцати человек были откомандированы из состава Вооружённых Сил в распоряжение Государственного геологического комитета СССР для использования в качестве механиков-водителей тягачей в Антарктиде.

Примерно четверо человек были направлены в МВД для последующей работы в органах ГАИ.

Двое человек из нашего выпуска были направлены в гараж особого назначения (ГОН) для работы в должностях водителей автомобилей высокопоставленных лиц.

Лично мне разрешили убыть в распоряжение командующего Одесским военным округом, так как я очень мечтал попасть в Молдавию. Что и случилось, я был назначен на должность командира взвода понтонного парка второго специального понтонного полка, подчинённого Тылу ВС СССР. При выпуске нам выдали двухмесячное денежное довольствие по тарифу командира мотострелкового взвода. При этом объяснили, что при назначении на должность командира взвода, связанного с использованием техники, нам выплатят компенсацию в сумме 10 рублей за каждый месяц. Так и произошло по прибытию в часть. В ту пору техник получал на 10 рублей больше, а инженер – на 20 рублей больше обшевойскового командира. В этой статье я решил поведать современным курсантам о некоторых особенностях быта и службы курсанта в шестидесятых годах прошлого века. Буду искренне рад, если для кого-то это окажется интересным.


Апрель 2016 года.

Теги: Родители, завод, экзамены, форма одежды, вооружение, занятия, лагерный сбор, практика, голод, уборка урожая, автозавод, командировка, театр, военный парад, государственный экзамен, распределение, окончание училища